Поцелуй в винограднике

Конкурс называет новые имена. Николай Кудин из Слободзеи, член союза писателей Приднестровья и районного литературного объединения «Зов души», так высказался о своей работе: «Тема конкурса обширная, но мне хотелось разбавить ее чем-то личным, что навсегда остаётся в душе, как и любовь к Родине».
Супруги Драган после многолетнего отсутствия возвращались в Приднестровье. В дороге Михай вспоминал родные места, где прошла его юность, лоскутную степь с участками обработанной земли, цветущие сады, зелёную ленту реки Днестр в серебристом обрамлении ив и тополей, знойное марево, поднимающееся над отарой овец, неподвижные фигуры пастухов с посохами в руках и парящего над ними ястреба в синей вышине. Вспоминал бесчисленные серые столбики сусликов вдоль дороги, виноградник и непременного сторожа на его краю – могучий орех.
В низких виноградных кустах Михаю с Машей трудно было укрыться, и, чтобы поцеловаться, они приседали на корточки или просто садились на землю; потом, смущаясь, счастливые, отряхивались от налипшей земли. Михай вспоминал, как со свистом и гиканьем мчал их с Машей на рессорной телеге по селу цыган в мерлушковой высокой шапке и барашковой безрукавке. Они сидели, крепко вцепившись в скамейку, расположенную поперёк телеги. Девушка жмурилась и тихонько взвизгивала на каждом ухабе – то ли от восторга, то ли от страха – и жалась к любимому.
Ему вспоминались воскресные танцы за селом, в долине, и девичьи песни по ночам. Запомнил и то, как сияли от волнения карие глаза Марии. И Михай нет-нет да и повторял: «Ох, Машка, боюсь, как бы тебя не похитили, до чего ты красивая». Он видел, как местные лихие парни без стеснения заглядывались на неё. Одного запомнил особенно – гагауза Степана. С ним он едва не подрался. С тех пор Михай часто замечал на себе его хмурый взгляд. Марию это забавляло, а он закипал от ревности.
…Поженившись и уехав из родного села много лет назад, супруги Драган иногда навещали родителей, пока те были живы, наведывались в их выбеленные хаты под камышом, огороженные плетнями, на прутьях которых сохли опрокинутые бутыли и глиняные кувшины. С годами Михай и Мария стали бывать на родине всё реже и реже, а последние лет десять вообще не приезжали.
После долгой стоянки в Кучурганах на границе с Украиной поезд приближался к Тирасполю. Михай Романович стоял у окна и смотрел на знакомый с детства южный пейзаж, на розовое зарево восхода и думал о встрече со своей юностью. Через открытое окно свежий ветер приносил с собой запахи скошенных трав. Воспоминания молодости, романтики навеяли лёгкую грусть, и даже не верилось, что с тех пор прошло уже – страшно подумать! – почти тридцать лет.
Михай прервал свои воспоминания, отвлёкся от пейзажа за окном и вернулся в купе. Мария Павловна сидела за откидным столиком и невозмутимо читала взятую в дорогу книгу. Казалось, она не испытывала ни малейшего чувства ностальгии, будто вовсе и не возвращалась в места, где прошли её молодые годы и кипели страсти. Удивляясь спокойствию жены, её невозмутимому виду, спросил:
– А ты, Маша, что помнишь из нашей юности в Приднестровье?
Мария внимательно посмотрела на мужа и, должно быть, догадываясь, о чём тот думает, какие чувства испытывает, ответила в шутливом тоне: «Гагауза Степана».
– А-а, тлеет ещё уголёк под пеплом! – отшутился и Михай.
– Да чему там тлеть, если и не загоралось, – уже серьёзно ответила Мария и принялась укладывать вещи в дорожную сумку.
Через несколько минут им выходить. Вдали за окном мелькали поля, убранные и распаханные, чёрные с узкими полосками межи, поросшей полынью, и нетронутые, в разноцветной стерне.
Наконец показались окраины Тирасполя, и супруги приготовились выходить. Уже стоя в узком проходе слегка покачивающегося вагона, Мария прижалась к мужу, словно их опять вёз лихой цыган на рессорной телеге.
– Ты спрашивал, что я помню из нашей юности? – она заглянула в глаза Михаю и, как и тогда, немножко смущаясь, тихо добавила: – Поцелуй в винограднике.
Когда супруги ступили на родную землю, всё вокруг было наполнено свежестью утра. Их ждал родной, согретый южным солнцем край и виноградники, в которых они когда-то целовались.